Островский, как всегда / XIV Всероссийский фестиваль «Дни Островского в Костроме»

 

Страстной бульвар, 10 выпуск № 3 — 193

 

Закончился XIV Всероссийский фестиваль «Дни Островского в Костроме». Отзвучали аплодисменты, зрители разошлись по домам, члены жюри распределили призы, участники разъехались по своим городам, а хозяева фестиваля подвели итоги и вернулись в повседневный режим работы. Все как всегда. Осталось познакомить читателей «Страстного бульвара» с результатами фестивальных показов.

Костромичи помнят начальный фестивальный размах, связанный с празднованием 150-летия со дня рождения А.Н. Островского в 1973 году. За прошедшие десятилетия география фестиваля расширилась, включив в себя западные окраины России, просторы Урала и Сибири. В рамках фестиваля выступали театры Москвы и Петербурга, Нижнего Новгорода, Пензы и Казани, Оренбурга и Томска, Северска, Владивостока и целого ряда других городов. Конечно, в числе постоянных участников — театры близлежащих Ярославля, Рыбинска, Кинешмы. Нынешний фестиваль прошел скромно, без широковещательных деклараций, визитов высоких гостей и представителей знатных столичных коллективов. В нем принимали участие, кроме хозяев, театры Димитровграда («Гроза»), Великого Новгорода («Таланты и поклонники»), Бобруйска («Лес»). По традиции, в число участников вошли театры Рыбинска («Волки и овцы») и Кинешмы («Свои люди — сочтемся!»).

Показательно, что афишу составили признанные шедевры великого драматурга, имеющие немало образцовых сценических прочтений. Театры, уверенные в своих творческих возможностях и полагающиеся на собственные актерские силы, не опасались невыгодных сравнений. Уверенность оказалась оправданной. Провалов и неожиданностей не было. Все театры обнаружили приверженность сложившейся традиции исполнения, следовали принципам проверенной жизнью театральности. Но рутиной не веяло. Каждая из постановок имела свою изюминку и свой исполнительский почерк. В каждой содержалось что-то неожиданное, свежее.

Фестивальные показы начались со спектакля хозяев фестиваля «Не было ни гроша, да вдруг алтын». Постановку осуществил главный режиссер костромской драмы Сергей Кузьмич со свойственной ему вдумчивостью и чутьем на современность (диплом «За лучшую режиссуру»). Согласно авторской ремарке, действие комедии происходит «лет 30 назад, на самом краю Москвы». Режиссер сместил время действия куда-то в двадцатые годы прошлого века. В декорациях Елены Сафоновой чувствуется сдвиг в сторону коммунальной среды обитания времен Эрдмана и Зощенко (диплом «За лучшее художественно-декорационное решение»). О приснопамятной «коммуналке» напоминают и нэповские наряды действующих лиц, и общая обшарпанность фактуры, и смытые цветовые пятна обстановки. Бросается в глаза полное отсутствие зелени: ни рябины, ни тощей акации, ни густого сада за полуразвалившимся забором. Вместо него высится одинокое сухое дерево с пустым скворечником, кое-как огороженное несколькими досками.

Лейтмотив музыкального сопровождения — «Во поле березонька стояла…». Мелодия аранжирована весьма разнообразно. Песня будто притворяется. То слышится в старательном и академически стройном исполнении детского хора, то прозвучит так, будто ее тапер в киношке наяривает, то прикинется оперным распевом, а в кульминационный момент действия исполняется под гитару как чистый шансон. Иронически, издевательски, насмешливо, а то и со скорбной печалью она «комментирует» извивы коммунального житья-бытья, протекающего «на углу большой трущобы и малого захолустья».

Живут здесь в тесноте и обиде, все про всех знают, ничему не удивляются, заинтересованно и со вкусом обсуждают подробности соседской жизни. Те, кто побогаче, располагаются на верхнем «этаже» декорационного модуля и оттуда наблюдают за теми, кто победнее или совсем нищие. И нисколько не стесняются ни в манерах, ни в высказываниях. Не только в пестроте одежд, но и в «развальной» манере поведения, в отпускаемых полупрезрительных репликах, в острых взглядах и подглядываниях чувствуется особый мещанский шик.

Действие развертывается в жанре «тоскливой комедии». В нем мало веселого и ничего забавного. Действующие лица мечены одной метой — притерпелостью ко злу. Само зло не персонифицировано, не сконцентрировано ни в ком из них. Ни в отставном чиновнике Крутицком (Дмитрий Рябов), своей патологической скупостью доведшем жену и племянницу до последней степени бедности. Ни в толстобрюхом лавочнике Епишкине (Алексей Галушко), при любом развороте событий ведущим себя по-хозяйски вольготно. Ни в озлобленном мелком стряпчем из мещан Петровиче (Игорь Гниденко), не упускающим случая подчеркнуть свое знание законов и беззакония, суда и бессудности. Ни тем более в обаятельном квартальном Тигрии Львовиче Лютом, прекрасно ловящем свои «красненькие» и «синенькие» в мутной мещанской стихии. (Органичная и глубоко достоверная игра артиста Андрея Щелкунова отмечена дипломом «За лучшее исполнение эпизодической мужской роли».) Не тянут на злодеек пышнотелая Мигачева (Надежда Залесова) и претендующая на светскость Фетинья Мироновна (Татьяна Никитина), умеющие отравить жизнь своим интеллигентным соседкам.

Зло как таковое разлито в воздухе, растворено в самом укладе и образе жизни городского мещанства. Молодым от него деться некуда. Ничтожный Елеся (Денис Дубровкин) в конце концов женится на красотке Ларисе (Оксана Меркулова) и будут они плодиться и размножаться. А бедную Настю (Евгения Некрасова) может спасти от поругания только случай. Драматургическое милосердие Островского ей этот случай подарило — дядюшка удавился, в кармане его затасканной шинели обнаружились сто тысяч, а под половицами убогой квартирки — несметные драгоценности. Теперь можно выбраться из конуры, выйти замуж за бездельника Баклушина (Всеволод Еремин) и начать проматывать наследство, уступленное тетушкой. Анна Тихоновна отдала найденное золото племяннице не по доброте души — в ней давно умерли все желания и ей ничего в этой жизни не надо. (Интеллигентная игра артистки Натальи Иншаковой отмечена специальным призом жюри «За глубокое и точное исполнение роли Анны Тихоновны».)

Кинешемский драматический театр, как и Костромской, носит имя А.Н. Островского. Он издавна оспаривает у последнего право на родство с любимым драматургом. Подобно костромским собратьям по искусству, он ежегодно включает в репертуар новую постановку любимого автора и остается верен традициям бытовой, сочной, точной в жанровом отношении актерской игры. Комедия «Свои люди — сочтемся» в режиссуре Тимофея Дунаева и исполнении кинешемских актеров прозвучала мажорно. В названии отсутствовал авторский восклицательный знак, но в игре актеров он чувствовался. Роли исполнялись крупно, бойко, красочно до цветистости. Текст произносили с характерными интонационными модуляциями и голосовыми фиоритурами. В обрисовке образов — боевая раскраска жанра, привычный напор, активная действенность поведения. Зрители столь же активно отзывались на игру смешками, хмыканьем, дружным смехом и раскатами хохота.

Но были и неожиданности. Впервые, насколько мне известно, приказчик Подхалюзин (Алексей Дрягин), сумевший так удачно жениться на дочери хозяина и обобрать тестя до нитки, в последнем акте явился утомленным и озабоченным свалившимся на него богатством. Забеременевшая Липочка (Татьяна Копчинская) ему уже надоела, а дела нейдут из головы, и муторно ему от всего до тошноты. Это абсолютно новый штрих в трактовке образа и больше похожий на правду, чем традиционно играемая семейная идиллия.

Безукоризненно талантливая Нина Акулова по праву награждена дипломом «За лучшее исполнение эпизодической женской роли». Роль ключницы Фоминишны исполнена ею на диво. Образ воплощен в невероятной полноте жизни. Взору зрителей явлена маленькая старушка, домовитая, к домашним безобразиям привыкшая и давно разучившаяся чему-либо в семье Большовых изумляться. Движется аккуратно, в движениях экономит, смотрит внимательно, глядит зорко и понимает решительно все на свете. Старейшая актриса, более шести десятилетий выходящая на сцену Кинешемского театра в самых разнообразных ролях, в очередной раз порадовала зрителей волшебством органичности и мудростью толкования роли.

Конечно, возможности городского театра несравнимы с потенциалом областного коллектива. Декорации выглядят гораздо скромнее, а кое-какие из костюмов производят впечатление взятых «из подбора». Но они не были лишены обаяния театральной старины, заметной и в манере актерской игры.

Димитровградский театр показал черно-белый вариант «Грозы». Черные платья, поддевки и сюртуки, платки, шляпы и картузы, туфли, ботинки, сапоги и башмаки, а также раскрытые зонты в руках действующих лиц. Белые рубахи, жилетки и косоворотки на фоне белой стенки с черными потеками на ней. Немногие приглушенные голубовато-серые вкрапления (кружевной шалевый платок героини) не меняют общего колористического решения. Авансцена залита водой. По ней бродят и пускают кораблики, в нее окунаются, ею брызгаются и в ней же остужают разгоряченные лица (художник-постановщик — Владимир Медведь). Однако хор калиновцев напрасно поет о «Волге-реченьке глубокой». Мотивы водного простора, волжской красоты, грозового разгула в спектакле Олега Александрова отсутствуют. Их заменяет картинная и эффектная театральность. Изобретательная броскость приемов несколько элементарна, но ее не назовешь наивной. Здесь виден точный режиссерский расчет и ставка на силу приема.

Грозных прорицаний Барыни не слышно, как не видно и самой Барыни. Вместо нее бродит в белой рубахе какая-то босая «нежить» с распущенными волосами. По мысли режиссера, это — alter ego героини, в программке обозначенная как Катерина 2 (Елена Лазуренко). Ей отданы подспудные душевные брожения героини. Она мечется по сцене, изнемогает в томлении, но неизменно присутствует во всех ключевых моментах действия и подталкивает к роковым решениям. Насколько углубилась бы трактовка, если бы при этом она оказалась Барыней, потусторонним продолжением бытия героини, испытавшей трагическую силу страстей и понимающей «куда воля ведет»! Получили бы дополнительную окраску слова о толкающей в «омут» красоте, «огне неугасимом» и «смоле неутолимой». Раздвоение образа героини на «Катерину 1» и «Катерину 2» упростило воплощение интересного замысла.

Все актеры играют честно, с полной самоотдачей существуя даже в крошечных ролях. Никто не ударяется в бытовщину, хотя без досадной раскраски текста не обошлось. И все потому, что голоса звучат жидковато, глубоких грудных нот совсем нет, а они в «Грозе» нужны. Катерина Кабанова выделяется из остальных калиновцев прежде всего строгостью облика. Открытый лоб, прямой пробор, узел на затылке, стройный стан и глубокий взгляд — она сразу привлекает внимание своей непохожестью на остальных калиновцев. Не только зрителей, но и членов жюри подкупили чистота и цельность исполнения роли молодой артисткой (диплом «За лучшую женскую роль»).

Рыбинских «Волков и овец» костромичи уже видели на прошлом фестивале. Наверное, нужно объяснить, почему Рыбинский драматический театр приехал на фестиваль вторично и тот же спектакль показал повторно. Дело в том, что редкий фестиваль ныне обходится без внештатных ситуаций, особенно в последние нестабильные годы. То декорации потеряются на железной дороге, то таможня не пропустит фуры с костюмами, то кто-то из ведущих артистов где-то застрянет без надежды на своевременный выезд. И совсем печально, когда предварительные договоренности срываются из-за того, что обещанное финансирование поездки в последний момент оказывается обещанием-фикцией и театр принужден остаться дома.

В таких-то случаях и проявляются организаторские таланты устроителей фестиваля. Сделать все, чтобы срыва фестивальной программы не произошло, и зрители не остались внакладе — профессиональный долг организаторов, их ответственность перед публикой. Иногда приходится в срочном порядке менять ведущую идею и даже название фестиваля. В данном случае это было невозможно: Александр Николаевич для костромичей не просто великий драматург, но уважаемый соотечественник и земляк. Его самого глубоко почитают, его драматургию любят, спектакли по его произведениям смотрят с особым и пристальным вниманием. Костромской театр носит его имя и ежегодно обращается к его творчеству, ставя одну пьесу за другой.

Конечно, учитывая ситуацию форс-мажора, можно было в срочном порядке вставить в фестивальную афишу одну из постановок текущего репертуара. Но устроители нашли другой выход, вспомнив, что спектакль Рыбинского драматического театра стал фаворитом предыдущих «Дней Островского в Костроме». Он не только получил Гран-при и множество призов. Весть о нем прошла по городу, слухи передавались из уст в уста, те, кто пропустил показ, сожалели об этом. Костромичи обратились к коллегам из Рыбинска с предложением показать столь успешный спектаклей еще раз. Те охотно согласились и ставка на старинный принцип театрального товарищества себя оправдала.

На представлении «Волков и овец» зал был переполнен, спектакль шел на подъеме и зрители принимали его «на ура». Те, кто смотрел его вторично, с удовольствием отметили, что вынужденные и, увы, неизбежные вводы не испортили спектакля. Он нисколько не состарился и не потускнел с течением времени (премьера состоялась 11 ноября 2013 года). Напротив, заискрился, засверкал самыми разнообразными «красками актерской живописи», если воспользоваться выражением любимого драматурга. В нем счастливо «все сошлось»: затейливая, но не претенциозная режиссура Петра Орлова, остроумная сценография Дмитрия Дробышева и тонкая работа художника по костюмам Натальи Ситухи, умело подобранная Владимиром Бруссом музыка и замечательные актерские работы, одна лучше другой. На фестивале рыбинские актеры выступили увлеченно, азартно, радостно и так свежо, словно со дня премьеры не прошло трех сезонов. Театр увез с собой не только память о горячем зрительском приеме, но и заслуженно полученный от фестивального жюри диплом «За лучший актерский ансамбль».

Спектакль Новгородского академического театра драмы им. Ф.М. Достоевского «Таланты и поклонники» решен режиссером Андреем Смолко как комедия «об актерах и сильных мира сего». Зрители увидели крепкую, уверенную, умную игру новгородских артистов, по достоинству оценили свойственное им острое чувство партнера.

«Таланты», как водится, были бедны. Изнемогала в поисках денег молодая актриса Негина (Анна Кондрашина). Ее жених Петя Мелузов (Петр Мартыненко) длинным волосами и протестными настроениями напоминал молодого хиппи. Ее эффектная «заклятая подружка» Смельская (Кристина Жеребор) металась между покровителями. Мерно покачивался непросыхающий трагик Громилов (Павел Рудаков). Как уж на сковородке, вертелся между ними антрепренер Мигаев (Ян Цыбульский). И печально глядел на закулисную судьбу и борьбу помощник режиссера Нароков (Валерий Бирюков).

«Поклонники», сильные своим богатством, брали над ними верх без особого труда. Молодой купчик Вася (Юрий Ковалев) учился у старших искусству побеждать и оказался способным учеником. Слушать речи по-боевому настроенных Бакина (Анатолий Устинов) и Дулебова (Иван Сучков) — наслаждение, наблюдать за их шикарными поединками — большая театральная радость. Роль губернского чиновника Бакина, благодаря чудесному исполнению, неожиданно выросла в своем значении и была отмечена как «Лучшая мужская роль второго плана».

Впечатлило мужское обаяние Всеволода Чубенко, награжденного за роль Великатова дипломом «Лучшая мужская роль». Артист умело распределяет энергию, умно завоевывает сценическое пространство, ловко подбирается к партнеру и незаметно начинает доминировать в диалоге — все это работает на образ Великатова. Что здесь от личности актера, а что от создаваемого им образа — остается только гадать.

Но Домна Устиновна ему нисколько не уступила ни в обаянии, ни в умении защищать свои позиции. Свой дом, свою дочь и себя саму обороняла умело, пустила в ход резервы женственности, завоевала сочувственные симпатии зрителей, а исполняющая ее роль Любовь Лушечкина в результате получила награду «Лучшая женская роль второго плана».

Завершился фестиваль показом белорусского «Леса» в режиссуре Сергея Чулкова. Актеры Могилевского областного театра драмы и комедии (Бобруйск) одну из лучших комедий Островского разыграли, как по нотам.

Обитатели усадьбы Пеньки «лицедействовали» с безотчетной уверенностью, что им за это ничего не будет. Лидировала в лицедействе помещица Гурмыжская (Алла Грахова). Еще бы ей не разыгрывать окружающих, если у нее — шарм, обаяние и кокетливая женственность настоящей примы. Ей по-соседски подыгрывали Милонов (Анатолий Дворянников) и Бодаев (Леонид Кучко), а оттеняла ее игру своими фарсами наперсница Улита (Жанета Зарембо). На стороне этой мрачной сплотки выступал красавчик Буланов (Павел Ходжаев), благодаря удачному вводу сменивший амплуа простака-недоучки на роль первого любовника. Конечно, молодым — бесприданнице Аксюше (Виталина Лебедева) и живущему под рукой крутого папеньки Петру (Павел Микулик) не под силу было с ними тягаться. Даже богатейший купец Восмибратов (Николай Герасименя) вынужден был отступить.

Сломали пошлое и бессердечное лицедейство хозяев жизни два актера, два скомороха, два шута гороховых — трагик Несчастливцев (Игорь Бурак) и комик Счастливцев (Сергей Бобровник). Они «поставили зеркало перед природой» и всему назвали истинную цену — слезам подлинным и поддельным, влюбленностям истинным и поддельным, улыбкам искренним и фальшивым (диплом «Лучший актерский дуэт»). Из всего ансамбля нельзя не выделить Александра Парфеновича, исполнившего роль лакея Карпа с таким обворожительным изяществом, грацией, элегантностью, что на поклонах при его появлении зал буквально взорвался аплодисментами и криками «браво», а жюри наградило артиста специальным призом.

Отрадно было убедиться в том, что Островский ни капельки не архаичен, что его «пьесы жизни» по-прежнему волнуют, что актеры любят его играть, а зрители смотреть. Порукой тому — полные залы на фестивальных показах, радостные лица зрителей, их благодарные аплодисменты. Фестиваль «Дни Островского в Костроме» подтвердил, что живое заинтересованное отношение к театральному искусству сохранилось в городе, родном для великого национального драматурга.